Увеличение мирового сельскохозяйственного производства сегодня всё в меньшей степени зависит от расширения посевных площадей и использования специальных технологий и всё больше — от доступа к водным ресурсам. Такой вывод сделали аналитики Всемирного банка в своём докладе «Nourish and Flourish: Water Solutions to Feed 10 Billion People on a Livable Planet» («Питать и процветать: водные решения, чтобы прокормить 10 млрд человек на живой планете», 2026).
По оценке международных аналитиков банка, в случае если бы водные ресурсы использовались в рамках «планетарных ограничений», текущая система сельскохозяйственного производства обеспечивала бы продовольствием лишь около 3,4 млрд человек. Какие объёмы под этим понимаются, не уточняется. Однако, как подчёркивается в документе, этот факт говорит о том, что часть производства зависит от дальнейшего истощения ресурсов. Проблема связана не столько с объёмом потребляемой для сельскохозяйственных нужд поливной воды, сколько с тем, как она распределяется между различными регионами и видами производства.
Аналитики банка привели примеры зависимости сельхозпроизводства от распределения влаги и источника водных ресурсов. Например, в Индии и Пакистане выпуск продовольствия поддерживается за счёт подземных вод. Их уровень в этих странах в силу разных факторов снижается, что увеличивает риски снижение урожайности. В северных районах Китая и в странах Ближнего Востока возможности расширения производства также ограничены из-за водного стресса. В Нигере, Мали и Чаде доступные ресурсы используются частично, и уровень производства остаётся ниже возможного. Таким образом, на одних территориях выпуск сельхозпродукции зависит от истощения ресурса, а в других — не достигает потенциального уровня. По данным Всемирного банка, страны с дефицитом воды, но значительным экспортом продовольствия сталкиваются с ограничением роста. Увеличение производства усиливает нагрузку на ресурсную базу и повышает риски снижения урожайности. В России примерами этого являются основные сельскохозяйственные зоны — Краснодарский и Ставропольский края, Ростовская область и Поволжье, которые относятся к территориям с риском засух. При этом страна остаётся одним из крупнейших экспортёров зерна. В докладе ссылаются на прогнозы ФАО, согласно которым в сезоне 2024/25 экспорт составит около 50 млн тонн, включая около 42 млн тонн пшеницы. Также в стране наблюдается проблема с нерациональным использованием водных ресурсов. По данным Минсельхоза России, площадь потенциально орошаемых земель составляет 4,7 млн га, в то время как фактически используется около 1,2 млн га.
Эксперты Всемирного банка проанализировали и другие факторы. В частности, они отметили, что различия в доступе к воде напрямую отражаются на выпуске. Орошаемые земли занимают около 6,5% сельхозугодий и 22,7% пашни, но обеспечивают около 40% мирового производства продовольствия. Для более объективной оценки были взяты страны Африки к югу от Сахары, которые относятся к одной из наиболее проблемных территорий из-за засушливых погодных условий. Например, урожайность риса при разных источниках орошения серьёзно отличается. При дождевом земледелии она составляет от 600 килограммов до 2,3 тонн на гектар, при орошении — от 2,5 до 5,6 тонн на гектар. Это стало ярким примером того, что доступ к воде увеличивает производство без расширения посевных площадей и снижает зависимость от погодных условий.
При этом в докладе отмечается, что структура производства также влияет на расход воды. В нём приводится оценка, согласно которой животноводство, основанное на орошаемых кормах, требует до 20 раз больше воды на единицу калорий и в шесть раз больше на единицу белка по сравнению с растительными культурами. Следовательно, выбор культур и отраслей определяет не только объём производства, но и нагрузку на водные ресурсы. Аналитики напомнили, что связь воды и внешней торговли в экономической теории описана уже давно через так называемую «концепцию виртуальной воды». Она определяет сельскохозяйственное благополучие на основании водоёмкости конкретных товаров. Важную роль играет и бюджетная политика. По мнению экономистов банка, текущие структура сельского хозяйства и направления бюджетных расходов не учитывают этот фактор. В результате растёт производство, а вместе с ним возникают и новые ограничения.
По оценке экспертов, совокупная поддержка сельского хозяйства примерно в 90 странах составляет около 663 млрд долл. США в год, из которых около 490 млрд долл. США составляют государственные расходы. При этом на ирригацию и управление технологиями орошения приходится лишь около 27 млрд долл. США, то есть менее 6% средств. Основная часть расходов — субсидии, связанные непосредственно с объёмами производства, но не снижают зависимость сельского хозяйства от доступности воды и в некоторых случаях увеличивают нагрузку на ресурсы. Это стимулирует производство не всех, а именно водоёмких культур. По расчётам экономистов банка, для изменения ситуации не требуется кратного увеличения расходов. Необходимые инвестиции в управление водными ресурсами оцениваются в 600 млрд–1,8 трлн долл. США до 2050 года, или 24–70 млрд долл. США ежегодно, что сопоставимо с текущими бюджетами. Основной эффект достигается за счёт повышения эффективности использования воды, то есть модернизации оросительных систем и снижения потерь, а не за счёт расширения сельхозугодий. Без этого новые проекты не обеспечивают стабильного роста производства.
Всемирный банк